Апология науки прошлого и лженауки будущего

Материал из Большой Форум

Перейти к: навигация, поиск

Апология науки прошлого и лженауки будущего (о книге В.А.Успенского «Апология математики»)

Петров Анатолий Михайлович
Дата рождения:

07.09.1937 г.

Гражданство:

Флаг СССРФлаг России

Учёная степень:

кандидат технических наук

Учёное звание:

старший научный сотрудник

Математики, чьей жизненной позицией становится конформизм, нередко более успешны за пределами своей узкопрофессиональной деятельности, где им уже никак не удаётся оставаться вне политики, к сожалению, не до конца осознаваемой и потому не лучшего толка.

Содержание

Об авторе и его книге

Повод начать этот разговор дали сообщения в прессе.

Первое – краткое[1]:

“Вчера (18.11.10.) в Театральном центре «На Страстном» состоялась торжественная церемония вручения премии «Просветитель», ежегодно присуждаемой фондом «Династия» Дмитрия Зимина за лучшие научно-популярные книги. На конкурс 2010 года поступило свыше 100 книг и рукописей, в длинном списке было представлено 25 книг, в шорт-лист вошло девять работ, сообщает пресс-служба фонда «Династия»... В естественных науках главного приза удостоился Владимир Успенский за «Апологию математики»”.

Второе – более подробное[2]:

«В Москве объявлены лауреаты премии "Просветитель", вручаемой лучшим научно-популярным книгам, издаваемым на русском языке. Об этом сообщает корреспондент "Ленты.Ру". Лауреатом в номинации "Лучшая естественно-научная книга" стала "Апология математики" Владимира Успенского...

Премия "Просветитель" была учреждена главой фонда "Династия" Дмитрием Зиминым. Председателем жюри премии является академик РАН Юрий Рыжов. Кроме него в состав жюри входят проректор по научной работе РГГУ филолог Дмитрий Бак, политик, поэт и публицист Евгений Бунимович, известный деятель Рунета Антон Носик и ведущий научный сотрудник Физического института Академии наук имени Лебедева Алексей Семихатов. Также членами жюри являются лауреаты премии "Просветитель" 2009 года Григорий Козлов (книга "Покушение на искусство") и Леонид Пономарев (произведение "Под знаком кванта"). В 2010 году премия будет вручена в третий раз. В естественно-научной и гуманитарной номинациях её вручают во второй раз. Лауреаты получат по 720 тысяч рублей, а их издатели - по 130 тысяч. Организаторы объявили, что с 2011 года премию будут вручать не только за книги, выпущенные на бумаге, но и за электронные издания». Итак, можно поздравить автора "Лучшей естественно-научной книги 2010 года» и порадоваться за него и вместе с ним? Нет, есть смысл сначала поближе познакомиться с книгой.

"Апология математики". Серия: Новая Эврика. Издательство: [3], 2009 г. – 554 с.

Полное название: «Апология математики, или О математике как части духовной культуры». Первая публикация - в журнале: «Новый Мир» 2007, №11 [4].

Автор — [5] — доктор физико-математических наук, профессор, заведующий кафедрой математической логики и теории алгоритмов механико-математического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.

Аннотация к книге: «В этот сборник вошли статьи разных лет российского [6] и лингвиста Владимира Андреевича Успенского, ученика великого Колмогорова, существенно переработанные и дополненные. Очерчивая место математики в современной культуре, автор пытается прояснить для читателей-нематематиков некоторые основные понятия и проблемы "царицы наук"».

[7] (.от 5 марта 2010 г. Блог автора рецензии — gaus.livejournal.com):

"Замысел книги Владимира Успенского «Апология математики» — объяснить несколько «больших идей» математической теории на языке понятном для гуманитариев. Цель эта амбициозна и достойна восхищения. Очевидные удачи книги: остроумное введение в теорию множеств на основе рассказов Кортасара о парижском метро, развенчание обывательского мифа о том, что «у Лобачевского параллельные прямые пересекаются», объяснение гипотезы Пуанкаре (той самой, которую совсем недавно доказал эксцентричный российский математик Григорий Перельман). Последний рассказ следует отметить особо: автор на протяжении сотни страниц красочно и понятно выводит начала современной топологии из самых основ школьной геометрии. Для тех, кто не знаком с первым и не был особенно прилежен во втором, это очень занимательное интеллектуальное упражнение.

Однако книжка не лишена недостатков. Помянутые статьи занимают примерно 200 страниц. Всего же страниц в книге более пятиста, и остальное место заполняют заметки автора разных лет, которые в целом довольно скучны. Рассуждения о «месте математики в духовной культуре» банальны, а, к примеру, типология доказательств слишком тяжеловесна.

При этом — как обычно пишут в академических рецензиях — указанные недостатки не снижают ценности работы. Попытка связного рассказа нормальным русским языком о так называемой «высшей математике» уникальна со времён советской «Библиотечки Квант». К тому же малая часть выходящих сейчас нон-фикшен книжек (да и книжек вообще) может похвастаться наличием хотя бы двухсот страниц, достойных прочтения".

Что важнее: геометрия или алгебра?

А теперь обратимся к тексту книги. История развития математики (как части духовной культуры и орудия практической деятельности человека) с древнейших времён до середины ХIХ века автором представлена блестяще (пересказывать здесь нет смысла: это надо прочитать!). Однако, по мере приближения к нашим дням, энтузиазм автора (и читателя) заметно угасает. Читаем:

«Являясь (через Колмогорова) научным внуком Лузина, автор настоящего очерка с сочувствием относится к формуле “математика для математики”, образованной по аналогии с известным слоганом “искусство для искусства”. Однако всё не так просто. Следует огорчить любителей чистого разума и утешить сторонников практической пользы. Опыт развития математики убеждает, что самые, казалось бы, оторванные от практики её разделы рано или поздно находят важные применения».

Ну, что же, ждём современных живых примеров.

«...Долгое время считалось очевидным, что окружающее нас физическое пространство есть самое обычное трёхмерное евклидово пространство из школьного курса геометрии. В этом были уверены все, включая тех, кто не знал учёной терминологии и потому не пользовался термином “евклидово пространство” (вспомним мольеровского Журдена, не знавшего, что говорит прозой). И действительно, а как же может быть иначе? Первые сомнения возникли в XIX веке независимо в Германии у Гаусса и в России у Лобачевского. Они первыми осознали не только существование неевклидовой геометрии как математического объекта, но и возможность неевклидового строения нашего мира ... Лобачевского тогда никто не понял, кроме Гаусса, сам же Гаусс, предчувствуя непонимание, ни с кем не делился своим прозрением. Теория относительности подтвердила указанную неевклидовость, предсказав прогибание пространства под воздействием массивных тел, что, в свою очередь, было подтверждено наблюдаемым искривлением луча света вблизи таких тел».

Вот тебе раз! Столь одностороннего представления о важном (можно сказать, судьбоносном) этапе развитии математики, а в завершение ещё и впридачу с прямым обманом читателей, от уважаемого профессора математики никак нельзя было ожидать!

Прежде всего, заметим, что развитием геометрических представлений о трёхмерном физическом пространстве математика в XIX веке отнюдь не ограничивалась и, конечно, это не было для неё главным и определяющим. В терминах ли евклидовых или неевклидовых геометрий, физическое пространство нужно было не только уметь себе представлять, но и оперировать в нём с помощью определённой алгебры. Напомним [8]:

"Геоме́трия (от греч. γη — Земля и μετρέω — «меряю») — раздел математики, изучающий пространственные структуры, отношения и их обобщения...

А́лгебра (от араб. الجبر‎‎, «аль-джабр» — восполнение) — раздел математики, который можно грубо охарактеризовать как обобщение и расширение арифметики... В более широком смысле под алгеброй понимают раздел математики, посвящённый изучению операций над элементами множества произвольной природы, обобщающий обычные операции сложения и умножения чисел. Алгебраическая система — упорядоченная пара множеств A(R,E). Первое множество (R) — элементы какой либо природы (числа, понятия, буквы). Второе множество (E) — операции над первым множеством (сложение, умножение, возведение в степень). Примеры: группа, кольцо, поле".

Конечно, в определённом смысле эти два раздела математики противостоят друг другу, но нельзя думать, что какой-либо из них окажется в выигрыше от игнорирования, принижения, "ущемления" другого. Драматизм ситуации во второй половине XIX века именно в том и состоял, что в математике тогда происходило нечто подобное, чего автор книги "не намерен замечать". Значит, он косвенно оправдывает и одобряет произошедшую на рубеже веков в математике (а, вместе с этим, и в теоретической физике, и в других точных науках) "методологическую.катастрофу". В чём она заключалась?

При переходе от одномерного анализа к анализу в двумерном и трёхмерном пространстве мы вынуждены оперировать уже не "вдоль линии" (на числовой оси), а в произвольных направлениях, для чего и вводится понятие вектора. Но в это понятие можно вложить разное содержание. Самым же важным (и совершенно справедливо) считалось обеспечить, чтобы векторное пространство являлось естественным обобщением линейного пространства.

Выполнить это намерение до конца не удалось. Казалось бы, на векторы, как и на действительные числа, следовало распространить все четыре арифметические действия (или операции): сложение, вычитание, умножение, деление. Однако, теоретики-методологи сказали: нет, это ограничит возможность наращивания количества измерений пространства, сверх "данных нам в ощущениях" трёх, а нам может потребоваться увеличивать это количество вплоть до бесконечности. Поэтому нам достаточно иметь лишь три операции над векторами: сложение, вычитание и умножение (последнее при этом вынужденно распадается на два, векторное и скалярное).

Теоретиков не смутил тот факт, что с утратой векторного деления они приобретают новую, принципиально не устранимую, "головную боль". Имеется в виду серьёзное ограничение возможностей применения в векторной алгебре исчисления бесконечно малых с операциями дифференцирования-интегрирования. Ведь в алгебре, не имеющей операции векторного деления, дифференцирование не сохраняет вектор в исходном векторном пространстве, а превращает его в тензор первого ранга; каждая последующая такая же операция повышает этот ранг (при этом обратных процедур интегрирования не предусматривается). Именно здесь, на рубеже ХIХ-ХХ веков, векторная алгебра редуцировалась, ужалась в свою не лучшую часть, превратившись в векторно-тензорную алгебру (со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями). Причём, это сопровождалось активнейшей наступательной кампанией "подавления инакомыслия" в математике (как и в точных науках в целом, за исключением изначально связанных с конкретными инженерно-техническими расчётами: электротехники, радиотехники, гидродинамики, аэродинамики). И теперь уже можно с полным правом говорить о наступившей в точных науках с начала ХХ века (и продолжающейся по сей день) "мрачной эпохе векторно-тензорного монополизма", в замкнутой и, без преувеличения, затхлой атмосфере которой только и стало возможным появление и продолжительное существование таких "геометрических фантазий", как обе теории относительности Эйнштейна.

Одна из трёх великих афёр Альберта Эйнштейна

Теперь самое время раскрыть суть того "великого обмана", который заключён в утверждении автора книги о том, что теория относительности Эйнштейна "подтвердила неевклидовость пространства, предсказав прогибание пространства под воздействием массивных тел, что, в свою очередь, было подтверждено наблюдаемым искривлением луча света вблизи таких тел".

Этот вопрос мною рассматривался в монографии: "АНТИЭЙНШТЕЙН: переворот в науке, произведённый г-ном Альбертом Эйнштейном", изд "Спутник+", 2008. Однако сейчас мы обратимся к весьма обстоятельному и профессиональному разбору этого же вопроса кандидатом физико-математических наук, доцентом Акимовым Олегом Евгеньевичем на его "классическом" сайте sceptic-ratio.narod.ru/site.htm. Там, по ходу исследования, будет дана ссылка и на наш, как "наиболее простой", расчёт гравитационного отклонения светового луча от звезды при огибании поверхности Солнца в момент солнечного затмения (естественно, не требующий никаких "искусственных релятивистских уловок").

Что же выясняется в результате расследования? Положив в основу своего первого (не выверенного и потому "сырого", но, тем не менее, поспешно опубликованного) варианта теории относительности постулат о постоянстве скорости света в вакууме, Эйнштейн неожиданно обнаруживает опубликованный И.Зольднером ещё в начале ХIХ века расчёт отклонения светового луча от его прямолинейного движения в гравитационном поле "всемирного тела". Поскольку ясно, что изменение направления вектора скорости означает изменение этого же вектора и по абсолютной величине (с приближением к "всемирному телу", Солнцу, скорость света от звезды возрастает, с удалением от Солнца в направлении Земли - падает, пусть даже если эти изменения величины скорости света прослеживаются лишь в четвёртом-пятом знаке после запятой), то постулат о постоянстве скорости света в вакууме попросту терпит крах.

Что же делает Эйнштейн? Вдумайтесь в логику его рассуждений (которую научное сообщество обязано было сразу же отвергнуть как абсурдную, однако дать отпор хорошо спланированному и организованному натиску аферистов оно не смогло): изменение скорости света, которое предсказывал Зольднер и которое должно обнаружиться при очередном солнечном затмении, якобы отнюдь не означает нарушения постулата о постоянстве скорости света в вакууме; эту скорость по-прежнему следует считать постоянной, а фактические, расчётные и наблюдаемые, её изменения следует относить за счёт "искривления пространства вблизи массивного тела".

Не ссылаясь на расчёт Зольднера (как раньше он не ссылался и на попавшие ему в руки материалы переписки Лоренца-Пуанкаре), Эйнштейн публикует тот же самый результат расчёта, но уже как предсказываемый его теорией, и предлагает подождать подтверждения проделанной им работы астрономическими наблюдениями солнечного затмения 1919 года. То, что вслед за этим совершил руководитель экспедиции по наблюдению за солнечным затмением 1919 года Эддингтон, даёт основание согласиться с тем, что Эйнштейн при этом ничем не рисковал: из всех наблюдений были отобраны только те, что заведомо совпадали с его "предсказанием". Вот так и оказалось возможным превратить неизбежный (ведь всё равно когда-нибудь это произойдёт!) крах в пусть временную, но зато "оглушительную", победу!

Однако проследим за этим процессом в подробностях. О.Е.Акимов обнаружил, что намного ранее рассматриваемых событий "искомый угол отклонения определил Иоганн Георг фон Зольднер (15.06.1776 – 18.05.1833), немецкий астроном, директор обсерватории Мюнхенской Академии, прекрасный математик, прославившийся своей работой в области геодезии. В 1801 году он послал в «Berliner Astronomisches Jahrbuch» («Берлинский астрономический ежегодник») статью «Об отклонении светового луча от его прямолинейного движения притягивающим всемирным телом, мимо которого он близко проходит», изданную в 1804 году. В ней задолго до Эйнштейна на основе корпускулярной теории весомого света и всемирного закона тяготения он ... определил по известным на то время параметрам, что отклонение светового луча от асимптоты ... равно ω = 0",84 (он называл его углом пертурбации)… После обнародования Ленардом факта плагиата Эйнштейном найденной Зольднером величины угла пертурбации (ω) данный исторический казус тщательно изучался некоторыми исследователями на Западе, в частности, Jaki, Treder, Will и в нашей стране Захаровым.

Выяснилось, что впервые значение ω было вычислено еще в 1784 году английским физиком Генри Кавендишем. Найденный им результат не опубликован, но его можно найти в адресованном Джону Митчеллу письме. В работе Эйнштейна 1911 года формула (...) содержит интеграл, который не фигурирует в работе Зольднера 1801 года. По-видимому, Милева Марич — больше некому — слегка модернизировала его вывод, который затем был восстановлен исследователями… Захаров пытался следовать Зольднеру, но не воспроизвёл его вывод точно. На это указывает, в частности, то, что (его) формула копирует приближенное выражение, а не точную формулу для tang ω. Очевидно, Захаров хотел восстановить логику рассуждений эйнштейновской статьи 1911 года, но не самого Зольднера, логика которого не была безупречной. На это указывает некоторая натяжка в отношении силовой характеристики в виде малопонятной величины 2g/r², с которой начался его вывод. Отсюда и захаровский метод лишён той лаконичности и прозрачности, которую можно найти, например, в брошюре А.М. Петрова «Антиэйнштейн».

Петров привёл элементарный вывод, который, по-видимому, ещё не был известен астрономам начала XIX века, когда писал статью Зольднер, но, наверняка, был хорошо известен астрономам начала XX века, когда писал статью Эйнштейн (хотя Захаров предположил, что об этом угле отклонения знал уже Ньютон). Именно потому, что Эйнштейн, не знавший основ небесной механики, воспроизвёл допотопную логику Зольднера, прикрываясь фразой о якобы громоздкости вывода (на самом деле вывод несложный), мы можем с уверенностью констатировать: плагиат имел место быть.

Итак, процитируем из брошюры Петрова следующий фрагмент: «... В теперешнем, "усечённом", виде школьная программа содержит минимум знаний, позволяющий "не плавать" в задачах по элементарной геометрии и небесной механике. Приведём решение задачи об отклонении луча света гравитационной силой, ориентируясь на уровень знаний нынешней обычной (без "математического уклона") средней школы. Малый объект, пролетающий мимо массивного небесного тела, движется, в зависимости от величины его относительной линейной скорости, по параболе или гиперболе. Для световых скоростей, естественно, имеет место второй вариант.

Заглянем в справочник [Выгодский М.Я. Справочник по высшей математике, — М.: Физматлит, 1995, c. 115, рис. 109] и найдём формулу для расстояния между фокусом (центром притяжения) и произвольной точкой конического сечения (эллипса, параболы, гиперболы) в зависимости от величины угла, под которым видна эта точка из фокуса (величина угла отсчитывается от, действительной для гиперболы, оси геометрической фигуры):

ρ = p / ( 1 + ε cos φ ).

где p — параметр, ε — эксцентриситет конического сечения.

В интересующем нас случае эксцентриситет ε >> 1, поэтому расстояние от фокуса до вершины гиперболы выражается формулой:

p / ε = R,

где R = 6,96 • 108м — радиус Солнца.

Поскольку радиус кривизны в вершине гиперболы (как и других фигур конического сечения) равен параметру p, то в этой точке имеет место следующий баланс сил, приведённых к единице массы:

с² / p = g,

где c = 3 • 108м/с — скорость света, g = 274 м/с² — ускорение свободного падения на поверхности Солнца.

Отсюда находим величину параметра p

p = с² / g = 3,285 • 1014м.

Теперь определяем величину эксцентриситета гиперболы:

ε = p / R = 4,72 • 105,

что позволяет найти величину бокового смещения луча света:

δ = R – ρ cos φ = ρ / ε.

При ρ >> R боковое смещение луча света равносильно повороту луча в пространстве на постоянный угол, численно равный:

α = δ / p = 1 / ε = 2,119 • 10–6радиан.

В угловых секундах эта величина составит 0",437. С учётом второй полуветви гиперболы (от звезды до Солнца) полученный результат следует удвоить: 0",874 ».

Итак, в 1911 году Эйнштейн указал отклонение луча света α = 0",83, рассчитанное по методике Зольднера (сегодняшние постоянные дают величину 0",874). Это отклонение релятивисты называют ньютоновским, так как пространство вблизи Солнца и других массивных тел предполагается евклидовым, плоским или неискривлённым. Расчётное отклонение света «по Эйнштейну» оказалось в два раза большим, т.е. 1",74... Но уже в 1914 году, до того как был получен правильный ответ, Эйнштейн написал Бессо со свойственной ему уверенностью: "Я более не сомневаюсь в справедливости своей теории, независимо от того, увенчаются ли успехом наблюдения солнечного затмения". Зигзаги истории несколько раз позволяли ему избежать неприятной ситуации, когда полученный им неверный результат вступил бы в противоречие с опытными данными.

Дальше началась эпопея с опытным подтверждением отклонения α = 1,74". Прошло без малого столетье, как Эддингтон привёз из экспедиции 1919 года первые астрономические данные, якобы подтверждающие ОТО, но споры между релятивистами и антирелятивистами вокруг величины 1,74" и как её можно объяснять так и не угасли. Действительно, представленный Эддингтоном отчёт, выдержки из которого приводятся ниже, имеет слишком много изъянов. В частности, фигурирующая в нём диаграмма 2 является ничем иным как откровенной подгонкой под нужный для релятивистов результат. В своих антирелятивистских работах А.К. Тимирязев приводит совершенно иные диаграммы, дающие намного более объективную картину, которую получили, в частности, астрономы по результатам затмения 1921 года над Австралией. Эти эмпирические данные релятивисты, разумеется, не приводят, так как они ставят жирный крест на одном из трёх подтверждений ОТО...

Следует особо подчеркнуть, что вопрос об отклонении лучей света стоял в тот период на повестке дня многих астрономических обсерваторий отнюдь не в связи с теоретическими разработками Эйнштейна. Как и аномальный сдвиг перигелия Меркурия, данная проблема возникла самостоятельно, но попала в сильнейший резонанс в связи с релятивистскими претензиями объяснять с помощью одной формалистской теории все явления природы. Подобно тому, как под громкий, но непонятый эксперимент Майкельсона — Морли Эйнштейн подгадал с СТО, точно так же под непонятый эффект аномального движения Меркурия и всеми ожидаемый эффект отклонения лучей вблизи Солнца он подгадал с ОТО. Релятивисты же представляют этот эпистемологический процесс в обратном порядке: от теории к эмпирии. У непосвящённого создаётся впечатление, будто гений Эйнштейна привёл в движение все обсерватории мира с целью проверки его теории… Человечество ненавидит разоблачителей религиозных культов, оно проклинает учёных, которые берутся доказывать не божественное происхождение Иисуса Христа. Но мы-то с вами, дорогой читатель, не религиозные люди и должны понимать, откуда проистекает «Истина» учения «Святого Альберта». Пусть в Израиле продолжают праздновать «День Науки» в день рождения Эйнштейна — 14 марта. Но нам россиянам, исследователям физического мира, не к чему вечно стоять у алтаря релятивистской церкви. Пора бы, наконец, погасить свечи, зажжённые в эпоху явления народам Мессии. Пусть простой люд томится в ожидании второго пришествия, служителям науки нужно подумать над иным, не религиозным, объяснением искривления лучей.

Критики результатов наблюдений указывают, что Эддингтон был слишком заинтересован в успехе теории относительности и потому не был объективен в отношении оценки экспедиции. В своём отчёте, говорят они, он игнорировал звёзды, отклонения которых не вписывались в нужные ему рамки. В Интернете можно найти, например, вот такие слова: «Эддингтон ограничился устным заявлением о верности ОТО, но не опубликовал ни анализа погрешностей, ни полученных им фотографий, ни методики отбраковки тех из них, которые были расценены как "плохие"»...

Задайте себе вопрос: почему мы до сих пор обсуждаем результаты почти вековой давности? Где данные по самым последним затмениям Солнца? Если их нет в справочниках по наблюдательной астрономии, в которых из года в год вносятся уточнения по тем или иным параметрам, — значит, отклонения лучей вблизи массивных тел абсолютно не интересуют астрономов-практиков, и мы догадываемся почему".[9]

Когда же, наконец, руководители вузовской и академической науки начнут бороться с лженаукой в своём окружении (или адекватно: «Когда же, наконец, эта унтер-офицерская вдова сама себя высечет»)?

Если Владимир Андреевич Успенский обо всём вышесказанном ничего и никогда не слышал, то он плохой профессор, безнадёжно отставший от жизни и не заслуживающий права обучать студентов. Если же он умышленно "закрывает глаза" на подобные факты (каковым, опровергающим обе теории относительности Эйнштейна, уже "несть числа"), то он также не заслуживает права преподавать, но по ещё более серьёзной причине.

Однако посмотрите, каким "простачком" представляется уважаемый профессор МГУ читателям книги:

"...По распространённому мнению, в наши дни велено скрывать от публики свидетельства о летающих тарелках. Я относил это мнение к числу предрассудков — и был неправ: в марте 2007 года было объявлено, что Франция рассекречивает собиравшиеся десятилетиями данные о неопознанных летающих объектах".

О том, что происходит в своей стране, профессорам, как законопослушным гражданам, оказывается, "интересоваться не полагается". Куда как безопаснее судить обо всём "по материалам зарубежной печати".

К сожалению, именно такой "стиль жизни" характерен для нынешних руководителей как вузовской, так и академической науки. Корреспондент газеты "Дуэль" в беседе, опубликованной в № 32 (123) за 1999 год, с членом комиссии РАН по борьбе с лженаукой академиком-физиком РАН Александровым Е.Б. попросил его прокомментировать ставшие известными из открывшихся документов такие сведения:

«В СССР решения о запрете на критику теории относительности принимались как минимум трижды: в 1934 г. – постановление ЦК ВКП(б) по дискуссии о релятивизме, в 1942 г. - постановление Президиума АН СССР по теории относительности, принятое на сессии, посвященной 25-летию революции, в 1964 г. – закрытое постановление Президиума АН СССР, запрещающее всем научным советам, журналам, кафедрам принимать, рассматривать, обсуждать и публиковать работы, критикующие теорию Эйнштейна».

Вот что посчитал допустимым публично соврать академик РАН:

"Я ничего об этом не слышал..."

Ну, если, действительно, Вы раньше не слышали, то теперь, услышав, когда соберётесь посвятить заседание своей комиссии борьбе с лженаукой, маскирующейся под науку, в рядах самой РАН? Однако, по прошествии 11 лет после той беседы, можно быть уверенным в том, что комиссия, руководимая академиком РАН Э.П.Кругляковым, так и останется в истории отечественной науки в качестве "комиссии РАН по защите лженауки под видом науки в самой РАН".

Ну, а профессор МГУ Успенский В.А., видимо, так и будет заниматься пропагандой лженауки в стенах ведущего отечественного вуза, внушая студентам и ставя им отличные оценки за повторяемое вслед за ним (содержащееся в его книге) утверждение, будто вытекающий из теория относительности Эйнштейна "парадокс близнецов описывает реальные (точнее сказать — общепризнанные) свойства мироздания".

Заключение

Веками завоёвывавшийся математикой авторитет «царицы наук» продолжает открывать перед нынешними математиками прекрасные перспективы трудоустройства на любые работы и должности, даже не требующие каких-либо знаний их «родного предмета». Правда, условием успешного продвижения математика вверх по карьерной лестнице, чутко уловленным педагогами-математиками Alma Mater и уже давно воспитываемым у студентов личным примером, теперь выступают безотказно действующие на работодателей качества: лояльность и конформизм.

Однако есть и крупные неудачи, среди которых на первое место придётся поставить провалившийся, по сути, эксперимент по руководству в течение последних двух десятилетий академической наукой (имеется в виду РАН) и вузовской наукой (имеется в виду МГУ имени М.В.Ломоносова) математиками крайне узкой специализации. Основным результатом этого эксперимента явилось распространение свойственного нынешней математике хаотического характера развития на всю науку. И теперь уже не позавидуешь тому, кому придётся поправлять всё это, до предела запущенное, хозяйство. Ну, а главный урок состоит в том, что профессиональным математикам, прежде чем быть допущенными к руководству не-математиками (и учить их, как жить), настоятельно рекомендуется навести хотя бы элементарный порядок в своём собственном доме – в математике!

Примечания

Литература

1. Успенский В.А. "Апология математики". – М.: Издательство Амфора, 2009.
2. Петров А.М. "АНТИЭЙНШТЕЙН: переворот в науке, произведённый г-ном Альбертом Эйнштейном", изд-во "Спутник+", 2008.
3. Выгодский М.Я. Справочник по высшей математике, — М.: Физматлит, 1995.

Ссылки

1. [6]
2. [7]
3. Блог Максима Ананьева — gaus.livejournal.com
4. [8]
5. Сайт О.Е.Акимова sceptic-ratio.narod.ru/site.htm
6. [9]
7. Газета «Дуэль» № 32 (123) за 1999 год, [10]
Личные инструменты